Моя любовь

Моя любовь

Где она, любовь,- думала Елена Николаевна, сидя на собственной маленькой, но вполне уютной кухонке, - вот и жизнь у меня такая, как эта кухня . Маленькая, убогая, но уютная-я-я! Муж имеется, сынок растет, свекровь живет отдельно, в своей квартире. Работа нормальная, дачка ухоженная. Ну, чего мне не хватает? Какой еще такой любви надо?

Дело в том, что Елена страшно, чудовищно, неприлично завидовала. Даже самой себе не сразу призналась в этом.

С полмесяца назад на работе появилась новая сотрудница. Хорошая такая взрослая тетка. Лет сорока пяти. Двадцатисемилетней Елене она казалась, старой. Ну как не старая, если дочка в институте учиться. У Лены только на следующий год сын в школу пойдет. Солидный возраст коллеги как-то не бросался в глаза. Не то, чтобы она была уж очень ухоженной, красивой или роскошно одетой. Нормальной она была. Ничего особенного. Кроме ощущения спокойного счастья, прямо-таки окружавшего новую сотрудницу.

И каждый вечер после работы ее встречал муж. С цветами. Всегда в руке какой-никакой букетик торчал.

- Господи, никогда такого не видела. И муж не Бред Питт совсем. Лысоватый, пузцо в наличии имеется. Но глаза горят.

- Моя любовь, как я соскучился!- передразнила Лена. Двадцать с лишним лет вместе живут, а туда же. За руки возьмутся, голуби. Как дети, ей-богу. И это в их-то возрасте!

Лена завидовала. Ей тоже хотелось брать мужа за руку, чувствовать себя влюбленной школьницей, сиять глазами навстречу любимому. Но в ее семье не было принято открыто выражать чувства. Может быть, потому что и чувств никаких не было. Муж Елены, Александр, под угрозой расстрела не назвал бы жену «моя любовь». Он вообще говорил мало. В основном о чем-нибудь конкретном и вещественном. Говорила в семье Лена. Она рассказывала все: что произошло на работе, в садике у сына, во дворе или магазине. Что она почувствовала, сказала, подумала. А муж только головой кивал и хмыкал. Вот и все беседы.

- За восемь лет не поругались ни разу. Да и как с ним ругаться, если он молчит как пень! И что любит меня не сказал ни разу. Даже когда предложение делал. В общем, нет у меня семьи, нет счастья, никто меня не любит. И я бедная, несчастная, обделенная любовью стареющая тетка, - Елена при этом выводе быстренько побежала к зеркалу, чтобы убедиться в собственной молодости и красоте, - тьфу, тьфу, тьфу, как бы не сглазить. Молодая и хорошенькая.

Когда Александр пришел с работы, Лена сразу все выпалила. Про коллегу, про ее лысого и толстого мужа с цветами. Про то, что нет любви, и про то, как она несчастна. Голос Леночки дрожал, слезы блестели на ресницах. А муж молчал. Потом собрался и куда-то ушел. Молча.

- Ну, все! Дожаловалась! Муж у меня такой-сякой. Теперь вообще никакого не будет. Куда это он ушел, интересно? Небось, в мужской клуб потащился,- мужским клубом Елена называла гаражи за домом, где вечно собирались автовладельцы разных возрастов, - нажалуется там всем, что жена у него – бензопила, пилит без перерыва.

Елена улыбнулась сквозь слезы и занялась ужином. Кормить-то семью все равно надо. Есть любовь или нет. Через час почти все было готово. Тут и дверь скрипнула. Муж вернулся.

-Лена, возьми, - Александр с трудом удерживал в руках огромную охапку сирени.

-Что это, откуда?- у Елены горло перехватило от счастливого изумления.

- Да к соседу Петровичу на дачу сгонял. Он хвастал, что у него сирень особого сорта «Елена Прекрасная» называется. Как раз для тебя, - Саша смущенно замялся, - не умею я говорить, но люблю тебя так… сильно, в общем. И встречать после работы буду, с цветами. Пока не облысел еще.

- Ага. И живот не отрастил. Ты лучше Бреда Питта. Потому что ты моя любовь!

В мае следующего года роддом, где Елена рожала дочку, был завален букетами сирени. А дочку назвали Любочкой. Чтобы папа наконец-то научился легко и непринужденно выговаривать «моя любовь».


Возврат к списку


Материалы по теме: